Звони чаще с неба про погоду

Я собирала твои слова по кусочкам, словно фрагменты мозаики. «Связь будет очень пло…» И если преодоление логической связи есть преодоление времени, то между нами причинно-следственных связей никогда и не было. Вы же наверняка видели эти часы, с цифрами, изображенными хаотичной массой внизу циферблата? В интернете такие картинки любят подписывать словами «Да какая разница…»

Вчера вечером я стирала слова «Я тебя люблю». Не потому, что не верю, не ценю или не считаю уместным. Просто случайно набрела на такую фразу: «Огромное богатство писать кому-то «Я тебя люблю» и знать, что это ему нужно». И подумала, что в данном случае боготворимые многими три нехитрых слова не стоит включать в титры, давая им пафосный заголовок вроде «В главных ролях». Это неважно. Огромное богатство писать кому-то – и знать, что это ему нужно.

Иной раз ни содержание, ни разграничение циферблата не имеют значение. 0:59. «Я не хотел разбудить». Я не спала. И потом еще долго не могла заснуть. Часов до четырех. Есть новости, есть люди, которые могут разбудить тебя в любое время (и ты испытаешь искреннюю радость). Только вот этой возможностью они практически не пользуются.

Они – те немногие, кто с полным правом может задать тебе вопрос «Что нового?». Потому что знают, что у тебя старого. И хотят знать, чем ты живешь. И ты в ответ предпринимаешь смешные попытки вместить в пару предложений калейдоскоп событий за пару месяцев, стремясь рассказать все и сразу.

Как же справедливо воспевание слов «Слушай, мне нужно срочно рассказать тебе одну вещь». Это неистовое желание поделиться чем-то с миром, здесь и сейчас. Пускай даже мир, скорее всего, уже спит. Семь телефонных звонков, с одного номера, с другого… «Я сейчас перезвоню со второго номера. Ответь мне сразу».

Если ты хорошо знаешь человека, то слышишь, с какой интонацией он говорит фразы, которые написал. И практически видишь, как он говорит фразы, когда находится на другом конце провода. Наверное, нас потому потянуло друг к другу, что мы были неодинаковы и друг другу интересны. Мы разные. Очень разные… Но в то же время совершенно одинаковые.

И еще. Вчера натолкнулась в книге на определение. Лучшее их всех, которые можно было бы ему придумать: то восторженно трепетный, то участливо нервный. Точнее и не скажешь.

Я вижу, какой ты есть, а не хочешь казаться

Я вижу, какой ты есть, а не хочешь казаться.
Я верю в живущее между написанных тобою строк.
За улыбками, отданными задаром,
Слышу боль, что ночами стучится в висок.
И когда зеркально-холодного пластика неба
Вновь коснется нечаянно твой силуэт,
Мне захочется вновь безнадежно увериться,
Что для общего завтра достаточно встретить один рассвет.

Переставляю слагаемые местами

Переставляю слагаемые местами
И каждый раз получаю новую сумму.
А ведь могли быть счастливы оба -
Никак не проститься мне с этой думой -
Пусть не вдвоем, так хотя б по отдельности.
А в реальности каждый собирает осколки тарелочки,
Потому что чаши у нас никогда и не было.
Я почти разучилась любить праздники,
Ты теперь не умеешь видеть людей на расстоянии.
Я заменяю «мучительно» на «бессмысленно»,
Но мы все еще помним в любви трепетность.
И наши пересечения больше не произведение.
Так, напоминают какую-то разность.
Ты. Навеки ставший не мужем, но музой.
И я. Не твоя спутница безнравственного гения.

Оказаться между вчера и завтра

Оказаться между вчера и завтра,
Именуемым большинством сегодня.
От руки,
Без линейки вписаться
В геометрию этой комнаты.
Потолок поражает девственной гладью:
Лишь сейчас заметила -
Там нет люстры.
Не всегда картине требуется освещение,
Я не галерист
И не искусствовед, слава богу.
Но в райдере значится пожелание -
Быть в обрамлении рук твоих,
Пусть немного дольше,
Чем стоило.
Чтобы из-за ненадобности
Снять с повестки дня вопрос о том,
Чьим присутствием согреваться
И кому покупать сигареты ночью.
Потерять счет дням, прожитым
За сегодня.
Стать твоим сентиментальным ядом.
И вполголоса к ней обращаться,
«Зачем с ним свела меня?» повторяя.
Нет, без досады -
От счастья всего лишь.
И тихонько шепотом добавляя,
Что сегодня я не ищу ответа.
Просто… просто очень хочется
Забрать себе человека.
Впрочем, она прекрасно
И без меня знает об этом.

Признание

Я возвращалась к нему, закованному в корсет знакомых улиц. Большому. Необыкновенному. Знающему обо мне, возможно, слишком многое. Но это обстоятельство никогда не мешало нашим отношениям.
В его сердце рождалось и погибало мое самое прекрасное чувство. Возникавшее в особом вкусе вечернего воздуха и умиравшее на холодных камнях кирпичной кладки. И, в конце концов, переродившееся однажды где-то между пафосным «Премьер Паласом» и бутиком «Bally».
С его рук я пила вдохновение, со вкусом которого на губах писала стихи. Для того самого человека, без которого кричащая пустота и безрадостность заставляли читать эти стихи до срыва, в попытке сжечь мосты, ведущие в странное прошлое, которое люди стараются забыть, но почему-то помнят.
Он очень разный. Главное – услышать его голос. Он всегда поможет, надо только настроиться на его волну, которая, наползая на берег, размывает границы традиционных представлений. Каким он будет завтра, не знает никто.
Его забота может свести с ума. Иной раз мне казалось, что он хочет меня уничтожить. Сложно довериться, когда создается впечатление, что твой мир рассыпается на куски, а ты летишь в пропасть, вцепившись в свои идеалы и ожидания. Но за миг до прохождения точки невозврата он тебя поймает. Непременно.
У него удивительное чувство юмора. Которое порой еще ужаснее, чем его забота. Именно по этой причине он приютил двух прохожих, издалека столь мучительно похожих на… А еще у него есть самый злой в мире автомобиль. Предательски кофейного цвета – напитка, воплощающего собой уютные вечера, встречи, размышления и омерзительно доброе утро без того, кого увез этот самый автомобиль.
Он позволяет до глубокой ночи болтать в комнате, казавшейся в первые минуты промерзшей насквозь, но вскоре ставшей такой согревающей. Он украдкой задерживает стрелки, позволяя еще некоторое время возводить алтарь из чайных пакетиков в честь этой самой комнаты. И заставляя навсегда отказаться в будущем от покупки часов определенной марки.
Для него эмоции всегда важнее правил. Что сказывается даже на правилах дорожного движения – как официальных, так и негласных. Он вытаскивает из цепких лап серости. Уводит за руку от обреченного намерения лечь спать, чтобы только не думать о некоторых вещах. Дает краски, напоминая о том, что жизнь не должна быть монохромной.
Он любит смелых и эмоциональных. Неправильных, сентиментальных и обязательно с многолюбивым сердцем. Как огромное зеркало, он дает тебе то, что ты видишь. Он всегда прощает самое величайшее искушение и слабость – желание стать счастливым. Более того, вопреки рациональности и мнению окружающих, становится в этом деле твоим сообщником.
Я боялась возвращаться, думая о возможном недостатке в нем синего цвета. Но те несколько дней небо было особенным, отражаясь в глазах – таких синих, что хотелось кричать, и почти никогда не бывавших спокойными.
Порой он обезоруживающе искренен, что и тебе не позволяет предаваться самообману. Он покажет, что для тебя важно, а что нет, с такой прямотой, что ты не захочешь признать эту систему ценностей своей. При этом в глубине души прекрасно осознавая ее как единственно возможную, правильную и созвучную твоему состоянию. И он благосклонно простит эту внешнюю нерешительность.
Он знает обо мне то, что не знает никто. Он видел то, что лучше бы не видеть никому. Он слышал то, что никогда не произносят вслух. Мы заключили с ним пакт, основанный на том, что невозможно перекодировать в слова.
Он знает, где меня найти.
Он знает, как меня позвать.
Он знает, что мы можем дать друг другу. И почему не можем друг без друга.
И, в отличие от меня, он не пытается найти определение этим отношениям, не перебирает в уме категории «дружба», «любовь», «симпатия» – потому что в итоге я все равно напишу ему то, что он, наверняка, уже знает:
Я люблю тебя, Киев.

Мелодраматичная моя

Запускаю в небо камешки от рассыпающегося воздушного замка. Получается – они даже несколько раз отскакивают от облаков, оставляя забавные следы. А вот заставить их прыгать по воде мне в свое время никак не удавалось: любой камушек, независимо от своего размера и конфигурации, делал лаконичный «Буль!» и скрывался из вида.
И уже даже нет необходимости делать вид, что хоть один из них несет в себе тяжесть. Время сделало очаровательно бестелесным то, что когда-то перевешивало чашу любых весов. Впрочем, так происходит не сразу. Сначала на тебя обрушивается твой же воздушный замок. Который в этот момент отнюдь не бесплотный. И ты потом еще долго извлекаешь из себя осколки собственной мечты.
И иногда скучаешь. Сначала искренне. Потом по привычке, отдавая дань прошлому. По большому счету, вскоре начинаешь скучать именно по времени, когда все это было небезразлично, чем по тем, кому это время адресовалось.
Безадресность когда-то самой главной мечты, с каждым днем все сильнее обнажающаяся в перспективе настоящего, делает мысль о переменах неизбежной. Приходит время, когда некоторые страницы необходимо перевернуть. Перевернуть без уловок в виде карандашика, незаметно вставленного между листов, чтобы, случись что, иметь возможность открыть на том же месте.
А ты все не уходишь, порой выполняя немыслимые акробатические этюды – но придерживая, придерживая мизинцем страницу. В этой истории ты помнишь гораздо больше, чем другие. Не из-за черствости и не из-за плохой памяти окружающих. Просто внутри тебя события жили гораздо дольше, чем рядом с тобой. Там, где его воспоминания закончились и стали прошлым, твои неистово продолжали бороться за каждое мгновение существования.
Хватит ли мужества не только уйти, но и не вернуться? Это длилось слишком долго. Это было слишком сильно. Слишком много было написано убористым почерком. Но в какой-то момент понимаешь: былые воспоминания, чувства, эмоции, которые очень не хочется терять, возможно сберечь в самом надежном хранилище – в прошлом.
Да, так просто: прошлое лучше хранить в прошлом.

Сделай громче

И снова радую читателей блога своим творчеством. Рассказ написан в декабре 2010 года.

Сделай громче

Ты говорил

Уходя, ты всегда стучал в дверь. Такая у тебя была привычка. Первое время мне хотелось придушить тебя за это. А позднее я уже не представляла свою жизнь без такого вот прощания. Когда ты не слишком спешил отбыть по очередному бесконечному списку дел, ты даже выстукивал мелодию какой-либо песни. После я медленно считала до ста – за это время ты успевал дойти до машины, дать указания водителю и удобно устроиться на заднем сиденье – и смс-сообщением посылала тебе свою догадку относительно репертуара.
Ты говорил, что я угадывала всегда. Ты же не угадывал никогда. Однако я все время сообщала тебе, что ты был прав. Думается, ты поступал точно так же по отношению ко мне.
Ты говорил, что не стоит плыть по течению. А вот если двигаться ему вопреки, то непременно достигнешь желаемого. Правда, последнее время тебе попадалась явно нелетная погода, и в тумане ты терял цель. Если верить твоему молчанию.
Ты говорил, что не стоит показывать даже близким свою слабость – им от этого лучше не станет. Поэтому ты и молчал. И, сам того не замечая, все больше дистанцировался от мира. Того мира, которому ты был слишком дорог, чтобы дать тебе пропасть.

Любить_нельзя_забыть

Продолжаю делиться своим творчеством, не опубликованным в свое время в блоге. Я думала, там еще один рассказ остался. Оказалось, чуть-чуть больше. Данная вещь была написана в октябре 2010 года. Приятного прочтения.

Любить_нельзя_забыть

- Вот спишь, спишь, потом просыпаешься… А одеяло все еще спит.

Если бы логика моих разговоров с тобой была заложена в небезызвестную игру «Тетрис», то в ней никто никогда не продвинулся бы дальше первого уровня – такие беседы не укладываются ни в рамки, ни в экраны, ни даже в твой на вид небольшой рюкзак, в котором ты возишь с собой, наверное, все. Когда-нибудь я сотрясу твое мировоззрение тем, что торжественно извлеку из своей сумочки (а женские сумочки, знаешь ли, имеют славу бездонных колодцев) видеокамеру, фотоаппарат, телефон и случайно забытый там накануне зонтик. А еще бумажник, не закрывающийся от заботливо скопленной мелочи для кофе-автоматов, ключи и рассыпчатую пудру (да, я ношу ее собой, хотя большинство покупает ее для стационарного домашнего использования). Впрочем, сейчас меня волнует одеяло. И ты.
Ты поворачиваешься и бросаешь на меня удивленный взгляд. Я не успеваю его поймать, и он ударяет точно по ребрам. Я иногда задумываюсь – а как ты меня вообще выносишь? Хотя, после твоего рюкзака и ритма жизни, это, наверно, не представляет особой физической и моральной нагрузки.
Улыбаешься. И молчишь. Подходишь к окну и закрываешь форточку.
- Тянет, – говоришь ты, думая о сквозняке.
- Тянет, – говорю я, думая о тебе.
Меня к тебе тянет.
Ты смотришь на часы, время на которых убежало далеко за полночь. Убежало, и даже не споткнулось. Тихонько, на цыпочках. Чтобы никто не заметил.

Вовремя или Нарисованное небо

Этот рассказ я написала в сентябре прошлого года. Поскольку в свое время я решила взять паузу в выкладывании своего творчества в интернет, до сегодняшнего дня в сети он так и не засветился. Но я вчера обещала, что поделюсь им. А свое слово я привыкла держать. =) Так что для всех, кто неравнодушен к моему творчеству, и персонально для Лады – новая проза.

Вовремя или Нарисованное небо

А вы пробовали когда-нибудь в тишине слушать звук тикающих часов, стоящих на полке в комнате? Попробуйте. Вслушайтесь в этот звук, словно хотите погрузиться в него с головой. Получилось? Здорово. А теперь попробуйте перестать его слушать. Получается?
Так же и с тобой. Один лишь раз впустить тебя в свою жизнь, почувствовать твое присутствие и просто понаблюдать, как ты с легкостью заполняешь собою все вокруг. А потом без тебя уже не можешь. И не хочешь. Потому что ты самый лучший. А человек, один раз попробовав лучшее, уже никогда не согласиться на просто хорошее. По крайней мере, добровольно и безболезненно.
Мне очень хотелось сделать тебе приятное. Только чтобы это не был подарок, купленный в ближайшем магазине сувениров. Нужно что-то особенное. Во-первых, потому что ты сам особенный. Во-вторых, потому что человеку, у которого все есть, очень сложно найти что-то достойное, что произведет впечатление и оставит след в душе.
А, может, подарить тебе небо? Свое небо. Пусть оно не такое большое, как то, по которому сейчас нестройным рядом неспешно плывут облака. И пусть ниспосланный им дождь не заставит тебя промокнуть до нитки. Зато его можно повесить на стенку и любоваться как твоим персональным осколком неба. Потому что оно нарисованное.
И я рисовала. Хотелось необычайной точности передачи. Была бы я выдающимся математиком – уверяю тебя, я бы села рассчитывать траекторию движения облаков. В результате задумка воплотилась в жизнь. Только вот не брало это все за душу. Чего-то не хватало. Впрочем, было уже не до этого – ты наконец-то явил моей реальности себя, возникнув на пороге.

Если осень

Если осень – это период проверки на наличие долгов перед прошлым, означает ли мое ожидание этого времени года то, что мы теперь в расчете?
Отпустить прошлое – значит суметь произнести слова о том, что все прошло. В идеале – вслух. В действительности – прикрываясь кленовым листом, чтобы осень помнила о том, что ты ее ждешь. И чтобы остальные не прочли по губам то, что ты на самом деле шепчешь своему миру.
Продолжить движение вперед. Из прошлого в настоящее, из настоящего в будущее.
Оглянуться назад, на стены, возведенные когда-то: каменные стены восхищения, высоченные конструкции, призванные ограждать твое счастье от мира и мир от него, ставшие, в конце концов, тюрьмой для их архитекторов. Старые, потрепанные временем, местами осыпающиеся от порывов ветра – ветра, от которого больше не хочется закрываться; ветра, катающего по земле засохший листочек, за которым с удовольствием бы побегал любой котенок.
Потому что котенок верит и в листок, и в клубок. А вы еще в начальной школе перестали верить в Деда Мороза.